Бернард Вербер

Прайс на квадратные коробки из кашированного картона box-folder.ru.

 



Бернард Вербер
Танатонавты

(en: "The Thanatonauts", fr: "Les Thanatonautes"), 1994

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |

 


60-я страница> поставить закладку

 

Японцы держали глаз востро. Их патент был очень хорошо защищен. В итоге мой брат окончательно посвятил себя другому коммерческому направлению: пилюли «вне игры», другими словами, «пилюли самоубийства без страданий». «Лучше перепрыгнуть в новую жизнь, чем оставаться в проигранном существовании», таков был его девиз. Так сказать, дешево и сердито.

Конрад, всегда столь скептически смотревший на танатонавтику, сейчас был первым готов воодушевлять людей на великий прыжок. Опять же, бизнес.

Ирония судьбы: среди первых своих клиентов он увидел собственного сына, моего племянника Густава, отчаявшегося получить зачет по математике. Под видом прощального письма подросток нацарапал следующее: «Не волнуйтесь. Быстренько сгоняю в страну мертвых и вернусь в новой коже».

Его родители были убеждены, что он несомненно был прав. Но все же они не знали, где именно сын реинкарнирует. «Столько усилий, столько денег на обучение, и все насмарку из-за одной плохой оценки по математике. Ничего не понимаю!», - к тому же жаловался Конрад, не зная, плакать ему или нет по поводу смерти своего сына.

Мы с Розой были обеспокоены. А что, если и Фредди-младшего потянет на это же дело? В наши дни люди так быстро опускают руки. Мы хорошо усвоили, что такое Рай, но никак не хотели, чтобы наш ребенок отправился туда слишком рано, да еще и самостоятельно обрывая персональную пуповину.

Чтобы понадежней отвадить его от такой моды, распространявшейся по школам и лицеям, мы потихоньку подменили цианистые пилюли «вне игры», которые он купил на карманные деньги, на невинные конфеты с глазурью. А на случай его внезапного желания быстро выпрыгнуть из этой жизни, мы заказали решетки на все окна.

Роза изо всех сил пыталась учесть любые обстоятельства. Если он приносил дневник, полный плохих оценок, мы тут же вручали ему утешительный подарок. Мы никогда не ворчали на него, окутывали вниманием и любовью, беспрестанно убеждали в нашей безоговорочной поддержке.

Крайне важно, чтобы наш сын любил свою текущую жизнь, причем до такой степени, чтобы никогда не искать еще более замечательных родителей в другой реинкарнации.

Но не все родители были столь же эффективны, как мы. Самоубийства среди детей множились, как, впрочем, и среди взрослых.

Какое-то недовольство, неудовлетворение и — раз! Самые впечатлительные уже прогуливались с цианистой капсулой, вставленной в зуб с дуплом, и при малейшей неприятности ставили точку, перечеркивая это, как им казалось, замаранное существование. Жизнь стала игрой и когда она приедалась, достаточно было сказать «я вне игры» и воспользоваться пилюлей, выброшенной в свободную продажу моим братом Конрадом.

Результат: на улицах практически уже нельзя было встретить пожилых (первая морщинка — и вперед, к новой юности, чтобы не знакомиться с несмываемыми оскорблениями годов), ни озабоченных, ни слишком чувствительных. Остались одни незрелые типы, одержимые идеей достичь успеха, или просто ленивые или верящие в предрассудки.

Вот это была уже самая настоящая социальная проблема. Люди с навыками лидера, люди творческие — они по большей части знали трудное детство, выбирались на поверхность с помощью кулаков, ковали характер из булатной стали, все ради выживания. Но сейчас, когда суицид стал средством сброса счетчика при малейшей досаде, будущая элита исчезала еще до наступления зрелости.

Люсиндер и его правительство сознавали опасность. Но в администрации были одни только бесхребетные нули, неспособные принять решительные меры, боясь при этом нанести какой-то ущерб тем или иным лицам. А требовалось действовать как можно быстрее, чтобы наиболее интеллигентные и наиболее впечатлительные из молодежи наконец прекратили кончать с собой.

Смерть стала банальностью, а ведь важно способствовать жизни здесь и сейчас, а не где-то еще и кто знает в каком будущем. В то же время, вещь эта была не вполне очевидна. Никто больше не хотел цепляться за жизнь, чтобы бороться ради нее самой или, стиснув зубы, продираться сквозь препятствия. Увы, каждый надеялся увидеть, в кого он реинкарнирует, что в какой-то мере напоминало игру в рулетку или лото. Нехватки хороших номеров быть не должно, на том-то свете!

Вот так родилось Национальное Агентство по пропаганде жизни, НАПроЖ. Люсиндер заручился поддержкой лучших рекламных спецов для изобретения лозунгов, идей, концепций, ради которых люди держались бы за свое существование, а не говорили, что всем уже сыты по горло.

Кто бы мог поверить в такое в каком-нибудь, скажем, 2000-ом году? Все ухохотались бы до смерти, услышав, что однажды потребуется агитировать людей, чтобы они ценили самое элементарное, самое естественное и самое понятное на всем свете: жизнь.

268 — РЕКЛАМА

Жизнь, момент богатый эмоциями. Сюзанна М., двадцати лет от роду, студентка, свидетельствует:

"Самой мне, поначалу-то, жизнь не очень нравилась. Я думала даже, это все старомодно. Родители мои живы, мой дядя, бабушки с дедушками и все прочие родичи тоже живы. Я думала, как странно, что они все еще возятся здесь, готовы стареть и увядать. Прямо как листья под ногами. Глупо же, верно?

Да-а, жизнь, я думала, это полный нуль. Я даже пыталась от нее убежать, травка там, алкоголь. Но тошнило и от того и от другого. В общем, я решила уйти. Совсем. А потом у меня появилась идея. А что, если перед этим взять и объехать весь мир? Я так и сделала и увидела, что жизнь — это так здорово. Растения живут, звери живут, даже камни живут. И я себе сказала: почему бы и мне тоже не пожить?

Сейчас я ничуть не жалею о своем выборе, и когда вижу ребят, что колеблются, я им говорю: давайте, вы тоже, попробуйте объехать весь мир. Вот увидите, жизнь — это штука, что будет в моде еще долго, очень долго!"

Обращение НАПроЖ, Национального Агентства по пропаганде жизни

269 — ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ

Рапорт в компетентные органы

Ну это уже чистое безумие! Если вы такие могущественные, то не позволяйте тогда спесивой гордыне брать над собой верх. Признайте свои ошибки. Ваша всетерпимость пагубна. Слишком пагубна. Для всех.

Ответ компетентных органов

Вас ослепляет страх. Поспокойней, пожалуйста. И в особенности, без паники. Мы все видим.

270 — ЯПОНСКАЯ МИФОЛОГИЯ

"Мы всего лишь песчинки, но мы вместе.

Мы словно песчинки на пляже, но без песчинок пляжа никогда бы не было".

Поэма на языке ямато (древнеяпонский)

271 — САМОУБИЙСТВО, КАКАЯ ОШИБКА

Национальное Агентство по пропаганде жизни старалось изо всех сил, но результаты были смехотворны. Потребовалось случиться трагедии (ныне известной как «инцидент Ламберта»), чтобы положить конец движению за суицид.

Произошло это в воскресенье, на нашем танатодроме «Соломенные Горки». Мы иногда разрешали своим друзьям пользоваться нашими пусковыми тронами. Мсье Ламберт, хозяин любимого нами тайского ресторана, попросил нас просто дать ему разочек самому попробовать. Отказывать ему оснований никаких не было, тем более что, раз мсье Ламберт был что-то вроде шеф-повара нашей фирменной столовой, мы старались поддерживать с ним самые хорошие отношения.

Так вот. Он сел в кресло. Мы настроили аппаратуру. Он отсчитал «шесть, пять, четыре, три, два, один, пуск» и нажал грушу, все по правилам.

Пока что никаких аномалий. Дикость произошла при возвращении. Когда мсье Ламберт открыл глаза, мне показалось, я вижу перед собой второго Жана Брессона. Его трясло в нервной горячке, даже лицо перестало напоминать нашего вечно невозмутимого таиландца. Теперь перед нами сидел человек с немигающим и жестким взглядом. Другой человек. Может, это мистер Хайд, до сих пор скрывавшийся в докторе Джекиле-Ламберте?

— Мсье Ламберт, вы себя хорошо чувствуете? - спросил я.

— О-ооо да-ааа! Отлично, просто здорово. Никогда еще так свежо себя не чувствовал!

— Вам удалось посетить Запредельный Континент? - подступилась к нему Амандина.

— О-ооо да-ааа! Посетить, я посетил. Очень, очень интересное место.

Голос его принадлежал прежнему Ламберту, внешность тоже и все же я был готов поклясться, что мы имеем дело с другим человеком.

Позднее оказалось, что у него сардонический темперамент, а в глазах читалась какая-то даже извращенность, что ли. Он напрочь позабыл кулинарию, вплоть до своего любимого рецепта лапши под базиликовым соусом. На кулинарию ему, скажем прямо, сейчас было наплевать. Он неожиданно продал свой ресторан. Отныне его бывшие, столь опекаемые клиенты могли кормиться, где им вздумается! Он умыл руки. Затем он уехал из города и мы его больше не видели.

Эта история меня крайне обеспокоила. Я поговорил с собратьями на других танатодромах. Они подтвердили, что уже сталкивались с похожими случаями. Как и я, они подумали на синдром д-ра Джекиля. Название прижилось.

Мы решили устроить видеоконференцию для обсуждения проблемы. Мистер Раджава, ответственный сотрудник с индийского танатодрома, предложил рабочую гипотезу. Мистическую, но все же гипотезу.

По его словам, истоки феномена кроятся в самоубийцах. Когда кто-то убивает себя умышленно, до срока истечения жизни, отведенной ему на предыдущем суде, его эктоплазма превращается в бродячую душу. Она остается здесь, витает над землей, отыскивая тело, в котором могла бы материализоваться и дожить то, что ей осталось. Далее, очень трудно отыскать такое тело и большинство самоубийц продолжают вот уже тысячелетия бродить по свету.

Живые часто принимают эти бродячие души за «привидения». Поскольку им отчаянно плохо, эти призраки любят пугать людей, чтобы убедиться, что у них еще осталась какая-то власть. Они приводят в ужас боязливых и наивных, ночами постукивая по стенам, скрипя паркетом и раскачивая люстры. Худшее, что они могут сделать, это вызвать дождь, максимум неожиданную грозу, но это их единственная сила. Их проделки смехотворны и заслуживают скорее жалости, а не испуга.

— Вот кого мы называем «злыми духами», - подал голос директор танатодрома Дракар.

— А у нас в ходу слово блолос : для мужчин блолос бьянс , а для женщин блолос блас , - поведал работник из Абиджана.

— Может быть, но с этим новомодным поветрием на самоубийства воздух должен быть буквально насыщен приведениями, рыщущими в поисках телесного каркаса, - вздохнул его коллега из Лос-Анджелеса.

Мистер Раджава продолжил свои объяснения:

— Когда живой человек медитирует или занимается танатонавтикой, он на время покидает свое физическое тело. Достаточно бродячей душе наткнуться на это тело, как она тут же его захватывает.

Мы все молча переглянулись. Какому же риску мы подвергались во время своих многочисленных вояжей! Еще хуже, что со всеми этими «туристами», что нашими стараниями теперь бороздили тот свет, у бродячих душ, получается, имелась в распоряжении обширная партия тел на любой вкус. Вот так парадокс! Эти самые самоубийцы, что думали улететь за более привлекательной жизнью, готовы были вернуться при первой возможности! И это если еще повезет! Не так-то просто оказаться в нужный момент в нужном месте и засечь там вакантную телесную оболочку.

Каждый из участников по очереди рассказал об увиденных случаях «одержимости». Беглый обмен шутками и напряжение несколько спало.

— Надо подать сигнал тревоги, - сказал я. - Надо, чтобы люди прекратили кончать с собой и даже танатонавтировать. Слишком опасно!

Каждый из нас на своем рабочем месте организовал пресс-конференции. Нам никто не верил. Были скептики, уверявшие, что мы хотим единолично заниматься своим спортом, который уже стал вполне демократичен и что, мол, скоро даже пролетарии смогут летать на тот свет по воскресеньям. Как на такое ответить? Несмотря на наши объявления, агентства эктоплазменных вояжей продолжали заниматься своим бизнесом. Всегда найдутся горячие головы, хотящие прогуляться по самым далеким континентам, уверенные, что несчастья происходят только с другими.

В то же время идея, что при вылете в твое тело может кто-то нырнуть, охладило энтузиазм некоторых любителей. Что за удовольствие думать, что какой-то там типчик — если выпадет такое несчастье, конечно — будет выдавать себя за вас, влезет в вашу семью и заодно в кровать к вашей жене и никто, главное, не уловит никакого подвоха.

Для кандидатов на самоубийство дела обернулись совершенно иначе, чем для туристов на тот свет. Одни искали острых ощущений, другим хотелось только безопасности и счастья. Конрад никак не мог избавиться от запасов нераспроданных пилюль «вне игры», покупателей практически не осталось. Трансформация в бродячую душу, занятую поисками хоть самого завалящего тела, да еще в течение столетий, не казалась привлекательной перспективой.

Люди осознали, что суицид не сбрасывает счетчик на нуль, что существование предписывается прожить до конца. Человечество стало заново учиться, как привыкать к неприятностям.

Объяснение, сделанное моим индийским коллегой, несло в себе еще одно преимущество: оно несколько утешило родителей детей и подростков, умерших слишком рано, по болезни или из-за несчастного случая. Аналогичное касалось и самоубийц, у которых после реинкарнации в незнакомом физическом теле оставалось еще несколько лет жизни. Человек, покончивший с собой в шестьдесят, когда ему было отведено шестьдесят шесть, рождался вновь в коже младенца, коему предназначалось умереть в шестилетнем возрасте.

Решительно, какая-то тщательно разработанная наука управляла кармами и каждый день приносил нам очередную порцию новых законов.

Рауль отгородился стеной молчания. Я знал, что он без конца думает о Стефании. Новости про нее мы узнавали из газет. Она сформировала вокруг себя банду «злодеев». Итальянская тибето-буддистка, которую мы так любили, исповедовала теперь идею, что добро должно уравновешиваться злом. И что те, кто, как мы сейчас знали, хотели бы покончить с собой, вновь завоюют себе место в мире, нынче столь блеклом.

Под ее руководством орда хулиганов в черных кожаных куртках и восседающих на мотоциклах, изо всех сил старалась распропагандировать вполне вышедшие из моды деяния типа краж, убийств, изнасилований и грабежей. Но страх запачкать свою карму был слишком силен. Стефания с трудом находила себе соучастников и ее инициатива оставалась довольно изолированной.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 |
Купить в интернет-магазинах книгу Бернарда Вербера "Танатонавты":